Работа дропом без предоплаты обнал карт Москва Питер Казахстан Украина.

Однако постепенно из скрытых глубин подсознания кое-что пробивалось наружу.

Прежде всего он обнаружил в себе новую удивительную способность видеть окружающий мир внутренним зрением. Так, как, очевидно, видел его сам Гидр.

Видимо, передача информации из мозга Гидра произошла на подсознательном уровне, непосредственно в ту часть человеческой памяти, в которую записываются события нашей жизни.

Эта память, чаще всего неосознанно, влияет на все наши поступки. Ведь именно из нее складывается основной жизненный опыт человека. Непосредственное же использование такой скрытой информации в обычных условиях возможно далеко не всегда — ее большая часть недоступна нашему сознанию.

Мозг в своей каждодневной работе не в состоянии справиться с таким объемом информации и предпочитает скользить по ее поверхности, углубляясь в детали лишь в самых необходимых случаях.

Когда отряд в своем упорном движении к центру подземелья натолкнулся на очередное пересечение туннелей, Глеб, ни на секунду не задумавшись, повернул в левый проход…

Среди множества картин, вставленных в его память мозгом Гидра, была одна, пропечатавшаяся в сознании Глеба особенно четко.

Сквозь гигантское тело Гидра, ставшее на этот момент совершенно прозрачным, вдруг высветилась вся внутренняя кровеносная система животного…

В реально происходивших событиях ничего подобного не случалось. В этом Глеб был совершенно уверен.

Вначале он не понимал, для чего в его память с такой силой внедрили эту схему, и лишь позже догадался, что Гидр пытался единственно доступным ему способом передать нечто чрезвычайно важное, минуя непреодолимый для него барьер человеческого языка…

Часами всматриваясь в экранчик курсографа, Глеб запомнил примерную схему пройденных туннелей и теперь, несмотря на ее сложное пространственное построение, вдруг узнал эту часть в рисунке кровеносной системы Гидра…

Была ли это и в самом деле кровеносная система сосудов монстра, неизвестно по какой причине повторившая в своем строении некий странный отпечаток внешнего мира, или то был лишь намек, способ, приглашение самому увидеть нечто, недоступное обычному человеческому зрению?

В сущности, это не имело значения. Важной являлась лишь сама информация…

Глеб давно уже понял: Гидр представлял собой нечто непостижимо сложное. Нечто гораздо большее, чем ее видимая, проступавшая в реальном мире часть.

Благодаря этой схеме он мог совершенно точно определить, какие из еще не пройденных туннелей скрывали в себе смертельные ловушки.

В его сознании они проступали окрашенными в кроваво-красный цвет. И чем пристальней он вглядывался в открывшуюся ему, недоступную обычному зрению схему, тем четче она становилась.

Общее количество туннелей в центральной части постепенно уменьшалось, но почти все они были полны ловушек. Лишь одна-единственная штольня, идущая в обход смертельно опасного центрального лабиринта, была способна вывести их к цели.

В картине, нарисованной его внутренним зрением, этот единственный проход окрашивался в синий цвет, и, возвращаясь к первоначальному смыслу всей схемы, он вел к сердцу Гидра…

Глеб видел это живое, мохнатое, содрогающееся от вожделения сердце оно поджидало добычу, — но из него в противоположную сторону выходил широкий синий проход. Прямой, как стрела, он перечеркивал весь лабиринт и уходил далеко за его пределы. Не здесь ли скрывался выход из подземелья? Тот единственный ход, ведущий в нижние этажи манфреймовского замка, о котором говорил ему Варлам и который они безуспешно искали во время штурма?

Чтобы выяснить, им придется пройти через центр. Через ту часть подземелья, где опасность была наибольшей, — иного пути не было.